Бойня номер пять, или Крестовый поход детей (англ. Slaughterhouse-Five, or The Children’s Crusade) — роман американского писателя Курта Воннегута.
- Такова была структура данного момента (The moment was structured that way (англ.)).
- Один из американцев поближе к Билли простонал, что из него вылетели все внутренности, кроме мозгов.
Через миг он простонал:
— Ох, и они выходят, и они.
"Они" были его мозги.
Это был я. Лично я. Автор этой книги.
- Бьют часы, ядрена мать,
Надо с бала мне бежать!
- Эти ботинки составляли практически всё его имущество. Можно сказать, они-то и были его жилищем (Those boots were almost all he owned in this world. They were his home).
- Женщина она была глупая, но от нее шел неотразимый соблазн — делать с ней детей. Стоило любому мужчине взглянуть на нее — и ему немедленно хотелось начинить её кучей младенцев.
- Земляне — любители все объяснять, они объясняют, почему данное событие сложилось так, а не иначе, они даже рассказывают, как можно было бы отвратить или вызвать какое-нибудь событие. Но я - тральфамадорец и вижу время, как вы видите сразу единую горную цепь Скалистых гор. Время есть всё время... Оно неизменно. Его нельзя ни объяснить, ни предугадать. Оно просто есть. Рассмотрите его миг за мигом - и вы поймете, что мы просто насекомые в янтаре.
- Загвоздка во всех рассказах о Христе, говорит пришелец из космоса, в том, что Христос, с виду такой незаметный, на самом деле был Сыном Самого Могущественного Существа во Вселенной. Читатели это понимали, так что, дойдя до описания распятия, они, естественно, думали... тут Розуотер снова прочел несколько слов вслух:
— О черт, они же собираются линчевать совсем не того, кого надо.
А эта мысль рождала следующую: значит, есть те, кого надо линчевать. Кто же они?
Люди, у которых нет влиятельной родни.
- А эта книга не удалась, потому что ее написал соляной столб. Начинается она так:
Послушайте: Билли Пилигрим отключился от времени.
А кончается так:
Пьюти-фьют?
- – А знаете, что я говорю людям, когда слышу, что они пишут антивоенные книжки?
– Не знаю. Что же вы им говорите, Гаррисон Стар? – Я им говорю: а почему бы вам вместо этого не написать антиледниковую книжку? Конечно, он хотел сказать, что воины всегда будут и что остановить их так же легко, как остановить ледники. Я тоже так думаю. И если бы войны даже не надвигались на нас, как ледники, все равно осталась бы обыкновенная старушка-смерть.
- Я был студентом факультета антропологии. В то время нас учили, что абсолютно никакой разницы между людьми нет. Может быть, там до сих пор этому учат.
И еще нас учили, что нет людей смешных, или противных, или злых.
- По-моему, самые симпатичные из ветеранов, самые добрые, самые занятные и ненавидящие войну больше всех – это те, кто сражался по-настоящему.
- Она не хотела, чтобы на войне убивали ее детей, чьих угодно детей. И она думала, что книжки и кино тоже подстрекают к войнам.
- Я сказал своим сыновьям, чтобы, они ни в коем случае не принимали участия в бойнях и чтобы, услышав об избиении врагов, они не испытывали бы ни радости, ни удовлетворения.
И еще я им сказал, чтобы они не работали на те компании, которые производят механизмы для массовых убийств, и с презрением относились бы к людям, считающим, что такие механизмы нам необходимы.
- Искусство невозможно без пляски со смертью, писал он.
- Самое важное, что я узнал на Тральфамадоре, – это то, что, когда человек умирает, нам это только кажется. Он все еще жив в прошлом, так что очень глупо плакать на его похоронах. Все моменты прошлого, настоящего и будущего всегда существовали и всегда будут существовать.
- В жизни такое бывает, чего ни в одной книжке не прочитаешь…
- Она просто расстраивала Билли, потому что она – его мать. При ней он чувствовал себя неблагодарным, растерянным и беспомощным, потому что она потратила столько сил, чтобы дать ему жизнь, помочь ему в жизни, а Билли эта жизнь вовсе не по душе.
- Люди, наверно, удивились бы, если им сказать: как много хорошего случается на свете благодаря молитве.
- Это хорошо, – сказал Розуотер. – Деньги иногда могут очень украсить жизнь человека.
- Как приятно – ничего не чувствовать и все же считаться живым.
- Дарби описывал ту невыносимую атмосферу, которую искусственно создают одни земляне, когда они не хотят оставить других землян жить на Земле.
- Это была обычная глупая привычка жительницы Земли – ассоциировать секс и страсть с войной.
- Америка – богатейшая страна мира, но народ Америки по большей части беден, и бедных американцев учат ненавидеть себя за это. По словам американского юмориста Кина Хаббарда, «бедность не позор, но большое свинство». Фактически для американца быть бедным – преступление, хотя вся Америка, в сущности, нация нищих. У всех других народов есть народные предания о людях очень бедных, но необычайно мудрых и благородных, а потому и больше заслуживающих уважения, чем власть имущие и богачи. Никаких таких легенд нищие американцы не знают. Они издеваются над собой и превозносят тех, кто больше преуспел в жизни. В самом захудалом кабаке или ресторанчике, где сам хозяин тоже бедняк, часто можно увидеть на стене плакат с таким злым, жестоким вопросом: «Раз ты такой умный, где же твои денежки?» Там же всегда найдется американский флажок, не шире детской ладони, его приклеивают к палочке от эскимо и втыкают около кассы.
Американцы, как и все люди во всех странах, – говорилось дальше в монографии, – верят во множество явно ложных идей. Самая большая ложь, в которую они верят, – это то, что каждому американцу очень легко разбогатеть. Они никак не хотят признать, что деньги достаются с великим трудом, и потому те, у кого нет денег, без конца клянут и клянут самих себя. И это их внутреннее недовольство самими собой всегда было счастьем для власть имущих и богачей, так как они своим беднякам могли оказывать, как частным, так и государственным путем, меньше помощи, чем любой правящий класс примерно со времен Наполеона. Много нового дала миру Америка. Самое поразительное, беспрецедентное явление – это огромное количество бедняков без чувства собственного достоинства. Они не любят друг друга, потому что не любят себя. И стоит только уяснить это, как недостойное поведение американских рядовых в немецких тюрьмах становится вполне понятным.
- Спросят вас, что самое приятное на свете, – сказал Лаззаро, – вы так и говорите: месть.
- Одно из самых главных последствий войны состоит в том, что люди в конце концов разочаровываются в героизме.
- По военной привычке Рэмфорд считал, что каждый неугодный ему человек, чья смерть, из практических соображений, казалась ему весьма желательной, непременно страдает какой-нибудь скверной болезнью.
- Позднее жители Тральфамадора советовали Билли сосредоточиваться на счастливых минутах жизни и забывать несчастливые и вообще, когда бег времени замирает, смотреть только на красоту.